У нас резонансных заключенных в шестерке как бы и нет, кроме Саши Лотковой, да что-то и про нее как-то стали все подзабывать. А Саша сидит в одиннадцатиместной камере, спит на тощем матрасе, ждет апелляции и очень на нее надеется. Давление низкое. Болит сердце. Книжки, отправленные через ОЗОН, так и не пришли. Комплексный обед заказала сестра. Так вот живет, в ожидании.
Двигаемся по камерам дальше. Как же без резонансных? Это просто мы не знали того резонанса. Маломестная камера, на троих, то ли четверых, девочки нас встречают как родных. И да, две выглядят совсем девочками. Одна миловидная женщина — постарше. Тут экспериментальные матрасы, практически ортопедические, на которых действительно можно нормально спать. Девушки говорят: тут все отлично — если нужно, таблетки, крема, спортзал на 12 двухчасовых занятий — две тысячи, прогулки, платный и бесплатный душ. Кто же тут сидит? Бывший следователь ФСКН Наталья Беджанян. Она выглядит как вчерашняя школьница. Про нее можно почитать в Интернете. По версии следствия, Наталья взяла при посредничестве адвоката взятку в 2, что ли, миллиона рублей (но всю сумму так и не получила) за то, что выбрала задержанному наркоману в качестве меры пресечения подписку о невыезде вместо ареста. Она объясняет происшедшее иначе: была договоренность о подписке в случае, если задержанный сдаст лабораторию амфетаминов. Он сдал. Получил подписку. А до того ее пытались вербовать сотрудники ФСБ, чтоб заполучить агентуру ФСКН. И даже побили ее как-то до сотрясения мозга. А когда дело возбудили, она не в Москве была, и даже сама пришла к следователю СК, поскольку была уверена в своей правоте. Вот сидит теперь в СИЗО. С января следователь был один раз. В Северном округе работала, в Зеленограде. Заказ, думает, от тех, кто копал под ее руководство.
Вторая девушка, а она вообще выглядит школьницей, не вчерашней, Мурзина Инна, 1990 года рождения, секретарь суда и подруга Филина Евгения Анатольевича, осужденного на 15 лет за аферы с квартирами. Филину 43, кажется, года, но вот как-то они однажды познакомились с Инной, и возникло у них взаимное чувство. Несколько месяцев встречались, а потом его посадили, а Инна пришла в СИЗО с бумагой, что она является его общественным защитником, и так приходила к нему много-много раз. Бумагу, говорят, она заполучила, использовав служебное положение, а она говорит, что дал какой-то адвокат. А потом в третий СИЗО пришла также бумага, что уголовное преследование Филина прекращено, а его надлежит отпустить на свободу. Но что-то в бумаге оказалось не так, СИЗО связался с Мосгорсудом, Филин на свободу не вышел, а Инну взяли под стражу. Ей дали три года за использование поддельных документов и за организацию побега. Вину отрицает и все говорит, что у нее первая судимость, отличные характеристики — разве это справедливо, три года?..
И третья дама. Она сидит уже — обратите внимание! — три с половиной года. Дело все возвращают из суда для доследования. Обвиняют во взятке. Была она зам. главы администрации муниципального района, а заказчиком своим по делу считает подмосковного прокурора по делу о подпольных казино. Взятку взяла, по версии следствия, за предоставление каких-то земельных участков. По делу, она говорит, проходит какой-то засекреченный свидетель, который по разным паспортам и под разными именами посадил уже не менее пяти человек.
Следующая маленькая камера. Сидит там Айсолтан Ниязова, по версии следствия — участница "кражи века" из Центробанка Туркмении, экстрадированная из Швейцарии, раньше с ней сидела Маша Алехина, и Ниязова очень ревновала, недовольная недостатком внимания. Айсолтан выглядит отлично, маникюр, педикюр, все красиво. Спрашиваю — сколько стОит, она говорит: ой, даже и не знаю, с воли оплатили. Сидит она уже два года и четыре месяца. Суд то раз в месяц, то два, то вообще ни одного. Но, вроде, суд уже перевалил за середину. Помогает разве что швейцарский консул. В камере Ниязовой местную пищу не едят, получают комплексные обеды, заказанные с воли...
А вот двенадцатиместная камера. Денисова Светлана, молодая девушка, получила восемь с половиной лет лишения свободы по ст. 228 ч.3, наркотики. Ее и ее друзей, включая молодого человека, взяли в квартире, где изготавливали амфетамины. Сотрудники все зелье смешали в одну большую банку, и вышло какое-то грандиозное количество наркотического средства. Всем дали от души. Светлана говорит, что к изготовлению отношения не имела, но была под кайфом и в результате подписала отпечатанные следователем показания, их не прочитав. А их просто списали с показаний других задержанных в той квартире. Ждет апелляции.
В следующей, шестиместной, камере полная девушка просит поменять матрас, потому что спать невозможно и по всему телу синяки. Факт. Эта кровать — из железных планок и дырок. Просим поменять матрас. Еще одной женщине дали полтора года по четвертой части 159-й. Ей обидно, что в суде конвой оскорблял, называл зэчкой. Все нормально, а вот за это — обидно.
И самый ад — сокрокаместная камера. Интернационал. И тебе цыганочки, и негритяночки. Я не хотела бы в ней жить, это полное отсутствие личного человеческого пространства. Я ощущаю это, даже стоя к женщина лицом. Сорок человек стоИт перед тобой, свисает с нар, старшая по камере, молдаванка, рапортует, что все отлично, лучше не бывает. С верхних шконок рапортуют: у нас — отличная старшая по камере! Напарница моя, Лидия Борисовна, осматривает кухню, туалет. Говорит: все отлично — две раковины, два унитаза. Я говорю: Лидия Борисовна, вот, например, захотели вы утром в туалет. Два унитаза на сорок человек — это по двадцать на один. Чтоб туда заскочить, требуется в среднем минуты три, да? Три на двадцать — это шестьдесят минут. То есть, как вы куда не хотели, но ровно час вы будете ожидать счастливой минуты. Лидия Борисовна говорит: да... это многовато, это я не подумала...
Тем временем у девочек все отлично. Тогда говорю: ну а про следствие, про задержание мне расскажите. Одна девочка делает какие-то жесты. Старшая по камере сноисходит: ну расскажи, что ты хотела! И тут начинается гвалт, женщины кричат наперебой, плачут, проклинают следователей и судей. Им плевать на маленьких детей! Они шантажируют, говорят, что посадят детей, заставляют признаваться в несовершенных преступлениях, заставляют брать особый порядок, а адвокаты им потакают. Следователи врут, следователи подставляют, судьям на все плевать. Здесь сидят с мошенничеством, здесь сидят с наркотиками. Едины все только в гневе на следствие и суд. Не успеваю записывать истории. Приду туда опять.
Плачет таджичка средних лет. Работала в павильоне, торгующем ювелиркой. Взяла в сменщицы замлячку. А тут сама она, Зильбар, заболела гепатитом. Нужны были дорогостоящие уколы. И она взяла, договорившись со сменщицей, пару каких-то ювелирных фитюлек и отнесли они их в ломбард. Через месяц Зильбар обещала их выкупить и вернуть. Но сменщица что-то с ней через пару дней поссорилась — и заявила в полицию. Зильбар взяли под стражу. Она инвалидка второй группы, но документов об этом в деле нет.
Выходим из СИЗО, я звоню в Таджикистан, чтоб для Зильбар собрали документы. Такие там интеллигентные люди отзываются, ее племянник и сестра, говорят без акцента, здраво рассуждают, как помочь родственнице. Документы уже готовы выслать. Я обещаю, что еще к ней обязательно зайду. Да ко всем хочется еще раз зайти. Как-то помочь, как-то утешить. И еще один коронный вопрос: когда амнистия?
Я не знаю.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
